Память: 11/24 марта

 

Преподобный Алексий Голосеевский (в миру – Владимир Иванович Шепелев) родился 14 апреля 1840 года, в первый день Пасхи, в многодетной дворянской семье. Его отец был майором Киевского Арсенала. Человек исключительного чувства долга, он не раз награждался за безпорочную службу и даже удостаивался Высочайшего Императорского благоволения. Еще за девять лет до его рождения архиепископ Воронежский Антоний предсказал его благочестивой матери Марии Каземировне при открытии мощей святителя Митрофана Воронежского:

 

– У тебя родится сын-калека, но не скорби об этом, он будет Божиим слугой.

 

И, действительно, Володя родился совершенно немым. Мать сердцем чувствовала в немоте сына особое действие промысла Божия. Она подолгу молилась и стремилась воспитать в сыне христианские чувства и особенно – научить милосердию. Вместе с ним она посещала тюрьмы и раздавала милостыню заключенным. Блаженный Феофил Китаевский (память 28 октября) прикровенно предсказал матери, что ее сын будет монахом и священником.

 

Немота освободила мальчика от учебы в военной школе и от военной службы. Семье Шепелевых много покровительствовал Киевский митрополит Филарет (Амфитеатров, память 21 декабря). На Пасху 1853 года он благословил матери прийти с немым сыном на вечернюю службу в его домовую церковь. После службы все подходили ко Кресту, который держал Владыка. Святитель Филарет велел мальчику поцеловать еще и свою палицу и громко сказал:

– Христос воскресе!

 

Но мальчик ничего не ответил ни на первое, ни на второе приветствие владыки. Когда же митрополит в третий раз воскликнул: «Христос воскресе!», – Володя неожиданно произнес:

 

– Воистину воскресе!

 

После этого мальчик был отдан на воспитание в Киево-Печерскую Лавру. Его мать, Мария Каземировна, спустя четыре дня скончалась, и владыка взял все заботы о его воспитании на себя. Благодаря знакомству с профессорами Киевской Духовной Академии и Киевского университета, святитель пригласил для обучения Володи лучших педагогов. Таким образом, мальчик получил прекрасное духовное и светское образование. Он хорошо изучил литературу, церковную и гражданскую историю, был сведущ в медицине, отлично знал Священное Писание, святоотеческие творения и жития святых.

 

Святитель научил своего воспитанника и деятельному милосердию, тайно раздавая вместе с ним милостыню бедным семьям киевлян.

 

Вторым воспитателем юного Владимира был духовник митрополита Филарета – преподобный Парфений Киевский (память 17 марта). Он обучал отрока молитве и приучал к нестяжательности.

 

Незадолго до смерти святителя Владимир был записан в число действительных послушников Лавры. Трудился он при типографии. В 1872 году его постригли в монашество с именем Алексий – в честь Алексия, человека Божия. После пострига он нес послушание записчика в Первом Больничном монастыре при Лавре. Здесь его посвятили в сан иеродиакона, а спустя два года – в сан иеромонаха. Вместе с посвящением ему дали и новое послушание, которое он нес до конца своих дней – духовничество.

 

Кроме этого, преподобный более шести лет нес послушание ризничего Ближних пещер, затем был ризничим и Великой Лаврской церкви. За смирение и чистоту сердца отец Алексий удостаивался от Бога благодатных видений.

Отец Алексий прожил в Лавре более 38 лет, но вынужден был покинуть любимую обитель из-за клеветы и преследований двух неблагодарных женщин, которым он много благотворил. Его перевели на четыре года в Спасо-Преображенскую, а потом и в Голосеевскую пустыни, приписанные к Лавре.

 

В Голосеево преподобный Алексий прожил 21 год три месяца и 24 дня и, неся послушание духовника и ризничего, окончил свои дни. Духовничество и наблюдение за ризницей батюшка Алексий не оставлял до последнего дня, а от очередного богослужения его освободили из-за болезни за год до смерти.

 

Именно в Голосеевской пустыни в полной мере наступил расцвет старческой деятельности преподобного. Именно в Голосеево наиболее ярко раскрылись духовные дарования батюшки, которых удостоил его Господь: молитвы и рассуждения, сострадания и совета, прозорливости и мудрости, но более всего – дар утешения страждущих.

Первые годы своего пребывания здесь батюшка Алексий проводил обычно, как и остальные иеромонахи: совершал богослужения, смотрел за порядком в церкви и исповедовал приходящий народ. Одно только отличало его от других – воодушевленное чтение поучений после запричастного стиха. Но со временем мудрые советы старца, вовремя сделанные им предупреждения стали обращать на себя внимание. К батюшке потянулись люди из Киева и Киевской губернии, а также из разных уголков Украины и России. Отец Алексий стал известен в Петрограде и в Москве, и на Урале, и на Кавказе, и в Сибири, и на Дону.

 

К нему шли в любое время года, и в любую погоду, а в первой трети ХХ века это был подвиг, особенно в ненастную погоду, потому что хорошей дороги из Киева в Голосеево не было. Но особенно много людей спешило в пустынь летом.

 

После исповеди у отца Алексия или беседы с ним люди перерождались, становились радостными и умиротворенными, обретали смысл жизни. Обласканные батюшкой, они прославляли его по всем городам и весям. Среди духовных чад преподобного были Киевские митрополиты и наместники монастырей, монашествующие и миряне, дворяне и интеллигенты, студенты и крестьяне, – и для всех батюшка Алексий стал родным отцом и утешителем.

Для исповеди и предсмертной беседы батюшку Алексия вызывал в Чернигов и Архиепископ Черниговский Антоний (Соколов) и на руках смиренного Голосеевского духовника предал дух свой в руки Божии.

 

9 (22) сентября 1896 года состоялось открытие мощей и прославление святителя Феодосия Черниговского. Голосеевский духовник был приглашен для участия в торжествах как человек, опытный в обращении с мощами. При переоблачении мощей святителя Феодосия батюшка Алексий удостоился видения угодника Божия, который заповедал ему поминать своих родителей. Когда же старец возразил: «Святитель! Ты же сам прославлен!», святой Феодосий ответил: «Поминай на проскомидии, она выше моей молитвы!»

 

И батюшка Алексий поминал, он вообще очень многих поминал: проскомидию он совершал несколько часов, чтобы иметь возможность вынуть частички за всех своих духовных чад, благодетелей и за тех людей, которые усердно просили его святых молитв. Старец более всего отдавал предпочтение именно молитве, а не советам или общению, хотя и его советы были благодатны, и общение с батюшкой благотворно действовало на каждого человека.

 

Господь удостоил Своего угодника дара прозорливости. По милости Божией батюшке Алексию было открыто прошлое, настоящее и будущее приходящих к нему. И советы каждому старец давал, зная волю Божию об этом человеке. Если же советы батюшки не воспринимались, он не противоречил посетителю и даже благословлял его на какое-либо ненужное предприятие, но сам втайне молился Богу о вразумлении непослушного. И происходило так, что или обстоятельства складывались неблагоприятно, или по молитвам старца изменялось намерение человека.

 

Подвиги преподобного были скрыты от постороннего взора: все видели только внешнюю сторону его жизни. Келлия его была скромна и бедна. Несколько икон, аналой, столик, на котором лежало Евангелие больших размеров, этажерки для книг, скромный диванчик для приема гостей, кровать с постоянно поднятым матрацем, несколько простых тумбочек и умывальник. Келейника не было, старец сам носил дрова, и топил печь, и ставил самовар, и подметал комнаты. Лишь за несколько лет до смерти, когда отец Алексий начал ослабевать, ему стал прислуживать монах, будущий старец-духовник и новомученик Азария (Надточенко, †1938), о котором мы расскажем позже, и мальчик из соседнего села.

 

Пища преподобного была скудной: питался он в основном трапезным борщом с хлебом и теплым чаем.

Преподобный Алексий принимал людей даже будучи больным. Он говорил:

 

– Я бы мог уйти от этой суеты в богадельню и там совершенно успокоиться, но не могу я бросить страждущих, приходящих ко мне за помощью.

 

Каждого он встречал с радостью и любовью, каждому говорил «Мое сокровище». Отец Алексий охотно помогал и милостыней, и советом, но большее значение предавал молитве.

 

Воспитанник Киевского митрополита Филарета (Амфитеатрова), батюшка Алексий стал духовным отцом Киевских владык. Но не только: со временем и некоторые из духовных чад и почитателей старца достигли епископского сана.

Высокопреосвященный Иоанникий, митрополит Киевский и Галицкий, умер в Голосеевской пустыни на руках своего духовного отца, а владыка Флавиан (Городецкий, †1915; занимал Киевскую митрополичью кафедру с 1903 по 1915 годы) вызывал батюшку Алексия в Лавру за два дня до своей смерти. Он неоднократно хотел чем-нибудь почтить скромного старца-иеромонаха, но батюшка Алексий оказывал непослушание своему сановному духовному сыну и отказывался от всех повышений по сану и от наград. Только двух земных наград не смог избежать смиренный Голосеевский старец: в 1905 году ему был вручен орден святой Анны III степени, а спустя несколько лет – палица. Батюшка Алексий был единственным иеромонахом в Киевской епархии, а может быть, и за ее пределами, который имел такую награду. Обычно палицей награждались только игумены.

 

Батюшка исповедовал своего митрополита Флавиана и прочел над ним отходную. Прощаясь с батюшкой, владыка сказал: «Ненадолго расстанемся, скоро опять увидимся». Старец воспринял эти слова как извещение Божие и о своей скорой кончине и стал к ней усиленно готовиться.

 

Под влиянием батюшки приняли монашество выпускник Киевской Духовной академии Александр Готовцев (в монашестве – Алексий), который со временем удостоился и епископского сана и скончался мученически во время гонений на Церковь 1930-х годов, и Алексий Голубев (в монашестве – Ермоген), сын профессора Степана Голубева, составившего непревзойденный труд «Киевский митрополит Петр Могила и его сподвижники». Будучи в сане архимандрита, отец Ермоген стал наместником Киево-Печерской Лавры в то время, когда она и ее пустыни оказались под угрозой закрытия безбожниками. В суровые 20-30-е годы ХХ века архимандрит Ермоген сумел сплотить вокруг себя братию для служения Богу и людям в неимоверно тяжелых условиях. Исповедничество стало главным подвигом его жизни. Скончался в сане архиепископа и похоронен на кладбище Китаевской пустыни.

 

Для бесед со старцем в Голосеевскую пустынь приезжал и Архиепископ Димитрий (в схиме – Антоний, Абашидзе, †1942), а также священномученик Пимен (Белоликов, †1918), епископ Верненский. Владыка Пимен был духовным чадом митрополита Флавиана. Еще будучи мирянином, он приезжал в Голосеево, где владыка Флавиан проводил едва ли не большую часть года.

 

Почитателем батюшки Алексия был и епископ Вячеслав (Шкурко, †1937), принявший мученическую кончину за Христа от рук безбожников. По мнению исследователей И. Александрова и Л. Рылковой, именно владыка Вячеслав был автором первого жития старца. По второй версии первые жизнеописания Голосеевского старца были написаны им совместно с епископом Алексием (Готовцевым). Оба владыки начинали монашескую жизнь в стенах Киево-Печерской Лавры, оба хорошо знали Голосеевского старца. Житие батюшки Алексия они составляли, будучи в сане иеромонаха.

С просьбой о молитвах обращался к голосеевскому старцу и будущий священномученик − Митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский). Мученическую смерть за Христа он принял через 10 месяцев после праведной кончины старца. Тело страдальца-митрополита обнаружил духовный сын преподобного Алексия – Архимандрит Анфим (Еленецкий), который в то время нес послушание казначея Лавры. Во время гонений на Церковь отец Анфим стал исповедником Христовым и претерпел заключение за веру.

 

В начале 1916 года батюшка Алексий стал серьезно болеть: плохо работало сердце, распухли ноги. Его освободили от очередного Богослужения, которое он нес до того времени в течение 43 лет. Духовные чада старались, как могли, чтобы облегчить страдания дорогого батюшки. Но батюшка мало полагался на медицинские средства и человеческую помощь, а более уповал на помощь Божию.

 

Старец предупреждал своих духовных чад, что страшное их ждет время, что много прольется христианской крови, что много изменников окружают Царя, призывал всех: «Молитесь, молитесь!». Батюшка часто говорил и о своей близкой смерти, но его духовные чада в это верили мало, поскольку отец Алексий нередко говорил о смерти и о достойной подготовке к ней.

 

За восемь дней до кончины батюшка исповедался у своего духовника иеромонаха Китаевской пустыни Иринея. За день до кончины и в день смерти старец раздал духовным детям – монашествующим и мирянам – свое скудное имущество. Вечером 11/24 марта 1917 года батюшка подготовился к священнослужению и собирался служить, но крайне изнемог. Из церкви его вынесли на руках и отнесли в келлию, где тихо и мирно он предал дух свой в руки Божии. Это был девятый день после отречения от престола Царя Николая Второго.

 

Батюшку сразу облачили и после совершения первой панихиды, перенесли его тело из келлии в Покровскую церковь. Скитоначальник игумен Геннадий (в схиме – Гавриил, Нездолий, управлял пустынью с 1913 по 1917 годы) отправил в Лавру сообщение о смерти старца, прося распоряжения о погребении.

 

Отпевание и погребение любимого Голосеевского старца состоялось 13/26 марта. Церковь была полна молящимися. Плакали все: священнослужители, монахи, миряне, взрослые, дети. Отпевание совершал духовный сын преподобного – Архимандрит Анфим, скитоначальник Спасо-Преображенской пустыни, впоследствии казначей Лавры. Его первые слова: «Потеряли мы, братия и сестры, дорогого своего наставника и незаменимого руководителя в жизни отца Алексия» вызвали в храме безутешные рыдания. Так, со слезами и совершилось отпевание Голосеевского старца.

 

Погребли батюшку у восточной стены Голосеевского храма в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник». С первых дней его могилка стала почитаться верующими людьми. Здесь всегда теплилась лампадка, служились панихиды, молились люди. Несмотря ни на какие условия жизни. И во время революций, и во время войны, и во время гонений на Церковь и верующих, к батюшке Алексею всегда шли люди за помощью и утешением. В безбожное время Голосеевская пустынь была упразднена и пришла в запустение, а могилка старца уцелела и в суровые годы гонений на Церковь напоминала людям о вечной, неиссякаемой любви во Христе.

Молитва преподобному Алексию

Молитва общая преподобному

"О священная главо, преподобие отче, преблаженне авво (имярек), не забуди убогих твоих до конца, но поминай нас всегда во святых твоих и благоприятных молитвах к Богу: помяни стадо твое, еже сам упасл еси, и не забуди посещати чад твоих моли за ны, отче священный, за дети твоя духовныя, яко имеяй дерзновение к Небесному Царю; не премолчи за ны ко Господу, и не презри нас, верою и любовию чтущих тя; поминай нас недостойных у Престола Вседержителева, и не престай моляся о нас ко Христу Богу, ибо дана тебе бысть благодать за ны молитися. Не мним бо тя суща мертва: аще бо телом и преставился еси от нас, но и по смерти жив сый пребывавши, не отступай от нас духом, сохраняя нас от стрел вражиих и всякия прелести бесовския и козней диавольских, пастырю наш добрый, аще бо и мощей твоих рака пред очима нашима видима есть всегда, но святая твоя душа со ангельскими воинствы, со безплотными лики, с небесными силами, у Престола Вседержителева предстоящи, достойно веселится, ведуще убо тя воистину и по смерти жива суща, тебе припадаем и тебе молимся: молися о нас Всесильному Богу, о пользе душ наших, и испроси нам время на покаяние, да невозбранно прейдем от земли на небо, от мытарств же горьких, бесов воздушных князей и от вечныя муки да избавимся, и Небеснаго Царствия наследницы да будем со всеми праведными, от века угодившими Господу нашему Иисусу Христу: Емуже подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем, и с Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь".

Тропарь, глас 8:

В тебе, отче, известно спасеся еже по образу: приим бо крест, последовал еси Христу, и дея учил еси презирати убо плоть, преходит бо, прилежати же о души, вещи безсмертней. Темже и со ангелы срадуется, преподобне Алексие, дух твой.

Тропарь всех прпп. отцов, в подвиге просиявших, глас 4:

Боже отец наших, творяй присно с нами по Твоей кротости, не отстави милость Твою от нас, но молитвами их в мире управи живот наш.

Величание:

Ублажаем тя преподобне отче Алексие, и чтем святую память твою, наставниче монахов, и собеседниче ангелов.

Кондак всех прпп. отцов, в подвиге просиявших, глас 8:

Яко благочестия проповедники, и нечестия обуздатели богоносных собор уяснил еси, подсолнечную осиявающия. В мире совершенном тех молитвами, Тебе славящия и величающия сохрани, поющия ти, Господи: Аллилуия.